Фаина Георгиевна Раневская родилась в Таганроге в семье фабриканта Гирши Хаймовича и Милки Рафаиловны Фельдман. Окончила частную театральную школу. Сценическую деятельность начала в 1915 в Малаховском дачном театре под Москвой.

С 1931- актриса Камерного театра. С 1935 по 1939гг. работала в Центральном театре Красной Армии. С 1943 по 1949гг. - в Театре драмы (ныне Театр им. Вл. Маяковского), с 1949 по 1955гг. и с 1963 - актриса академического театра им. Моссовета (в 1955-1963гг. - актриса Московского театра им. А. С. Пушкина).

Решением ежегодно издающейся в Лондоне энциклопедии Кто есть кто ("Who is who") включена в десятку самых выдающихся актрис XX века (1992). Псевдоним – Раневская - из пьесы "Вишневый сад". Фаина Георгиевна не могла выступать под своей фамилией, потому что выбор артистической карьеры привел ее к разрыву с семьей. Отец поощрял увлечение сценой, но не мог позволить, чтобы дочь стала актрисой. И она уехала в Москву.

Я не одинока в своем восхищении этой женщиной. Она – это НЕЧТО невообразимое. Ум и совершенная независимость Раневской были настолько яркими, что ее женское одиночество казалось ничем не оправданным. Люди любили ее, восхищались ею и я не стану повторяться в эпитетах. Просто констатирую как факт – она и сегодня остается для меня кумиром - Женщиной, которая всегда заставляет меня думать о себе. Почему о себе? Потому что я всегда хотела быть столь же независимой в суждениях и непохожей на других людей.

В один день с Фаиной Раневской родилась еще одна очень знаменитая женщина – Мать Тереза. Их объединяло то, что обе эти женщины в юности считали себя некрасивыми. Правда, Раневская посмеялась над этим и стала актрисой, а Мать Тереза выбрала путь монахини.

Мне повезло. Я так же родилась в один день с Фаиной Раневской, правда, с разницей в 60 лет. Должна признаться, что так же как она не любила объяснять себя, могла раньше и могу сейчас обидеть словами кого угодно, совсем не желая этого. Вероятно, я чувствовала схожесть характеров и это притягивало мое внимание к ней.

Первую книгу о Раневской я прочла несколько лет назад. Ее знаменитая фраза - "ПионЭры, быстренько пошли в ж*пу!", которую она адресовала детворе, бегавшей за ней по улицам с криками "Муля, не нервируй меня", заставила меня посмеяться и задуматься. Наверное потому, что я поняла, что по жизни частенько и непроизвольно точно так же бесцеремонно посылала назойливых бездельников куда по-дальше. Правда потом, мне очень хотелось их пожалеть, но амплуа Матери Терезы меня никогда не прельщало. А еще говорят, что астрология и гороскопы – ерунда…

Фаина Гергиевна Раневская – женщина, с которой мне посчастливилось прожить в одном времени и в одном измерении совсем немного, но я счастлива этой чести и удовольствию.

Вот несколько миниатюр, которые я нашла на сайте, посвященном ей.

***
После спектакля "Дальше — тишина" к Фаине Георгиевне подошел поклонник:
— Товарищ Раневская, простите, сколько вам лет?
— В субботу будет сто пятнадцать.
Он остолбенел:
— В такие годы и так играть!

***
Брежнев, вручая в Кремле Раневской орден Ленина, выпалил:
— Муля! Не нервируй меня!
— Леонид Ильич, — обиженно сказала Раневская, — так ко мне обращаются или мальчишки, или хулиганы.
Генсек смутился, покраснел и пролепетал, оправдываясь:
— Простите, но я вас очень люблю.

***
После спектакля Раневская часто смотрела на цветы, корзину с письмами, открытками и записками, полными восхищения — подношения поклонников ее игры — и печально замечала:
— Как много любви, а в аптеку сходить некому.

***
Фаина Георгиевна Раневская однажды заметила Вано Ильичу Мурадели.
— А ведь вы, Вано, не композитор!
Мурадели обиделся:
— Это почему же я не композитор?
— Да потому, что у вас фамилия такая. Вместо "ми" у вас "му", вместо "ре" — "ра", вместо "до" — "де", а вместо "ля" — "ли". Вы же, Вано, в ноты не попадаете.

***
— Я не пью, я больше не курю и я никогда не изменяла мужу — потому еще, что у меня его никогда не было, — заявила Раневская, упреждая возможные вопросы журналиста.
— Так что же, — не отстает журналист, — значит у вас, совсем нет никаких недостатков?
— В общем, нет,— скромно, но с достоинством ответила Раневская.
И после небольшой паузы добавила:
— Правда, у меня большая жопа и я иногда немножко привираю…

***
Когда в Москве, на площади Свердлова, установили памятник Марксу работы Кербеля, Раневская прокомментировала это так:
— А потом они удивляются, откуда берется антисемитизм. Ведь это тройная наглость! В великорусской столице один еврей на площади имени другого еврея ставит памятник третьему еврею!

Надеюсь, что прочитав о ней, Вы улыбнулись так же искренне, как улыбаюсь я, вспоминая ее.

Лена Маркосян